Генеральный партнер 2020 года

Издательство ЮРИДИЧЕСКАЯ ПРАКТИКА

Получить санкцию

Определенные правовые новеллы четко показывают, что на наших глазах сформировалась и развивается новая отрасль права — санкционное право, уверен партнер Asters Александр Онуфриенко
Санкционные меры воздействия строятся по достаточно нетрадиционному принципу, причем во всех странах, констатирует Александр ОНУФРИЕНКО

Юриспруденция никогда не стоит на месте. Как правило, на нее влияют новые течения и веяния, которые влекут за собой появление новых трендов. Можно ли говорить о санкционном праве как о новой отрасли права, каковы нюансы санкций и что об этом стоит знать бизнесу, мы говорили с партнером Asters Александром Онуфриенко.

— Какие на данный момент есть виды санкций и почему этот вопрос актуален для украинского бизнеса / частных лиц?

— Мы живем в достаточно бурное время, которое, помимо всего прочего, характеризуется все большим количеством быстроразвивающихся конфликтов с труднопредсказуемыми последствиями. А сейчас вообще наступил момент, когда политические конфликты сплелись в один тугой узел с мировыми экономическими проблемами и, кто бы мог подумать еще пару месяцев назад, с эпидемиологическими. Очевидно, что государствам приходится искать новые, ранее неиспользуемые инструменты реакции на такие конфликты и локализации их последствий. Одним из таких инструментов являются санкции. Если раньше этот инструмент для нас был известен как элемент международного права и один из видов реагирования на недобросовестные действия во внешнеэкономической деятельности, то теперь для нашей страны это совершенно иной качественный правовой инструмент с новыми подходами и новой философией. Точкой отсчета является вступление в силу Закона Украины «О санкциях» от 14 августа 2014 года № 1644-V-II. (Закон о санкциях). Им определены виды санкций, причем, обратите внимание, этот перечень не является исчерпывающим — органы, в компетенцию которых входит введение таких санкций, очевидно, могут их видоизменять. Закон о санкциях делит их на два вида: секторальные, применяемые в отношении иностранного государства или неопределенного круга лиц определенного вида деятельности, и персональные санкции — в отношении иностранных юридических лиц и юридических лиц, которые подконтрольны определенным субъектам (к этому еще вернемся). Я не буду перечислять виды санкций, закрепленные в статье 4 Закона о санкциях, отмечу только наиболее, так сказать, характерные: это блокирование активов, предотвращение выведения капиталов за пределы нашей страны, прекращение исполнения экономических и финансовых обязательств, запрет осуществления сделок с ценными бумагами, эмитенты которых являются фигурантами санкционных списков и т.д.

— Какие негативные последствия наступают для субъектов, оказавшихся под санкциями?

— Помимо указанных выше последствий, субъекты еще могут столкнуться с непредсказуемыми шагами со стороны контрагентов. Ситуации, когда, например, за отгруженную продукцию покупатель заплатил, но платеж «застрял», поскольку средства прошли через корреспондентский счет банка, в отношении которого есть подозрение, что он находится под санкциями. Судебная практика других стран подтвердила законность таких ограничений (дело «Lamesa Investments Ltd v Cynergy Bank Ltd» [2019] EWHC 1877 (Comm)). Не являются единичными случаи, когда банк, обслуживающий адвоката, клиентом которого является лицо, находящееся в санкционных списках, отказывается принять платеж в пользу адвоката.

— Как развивается практика после пяти лет действия украинских санкций?

— Как и предусматривается Законом о санкциях, решения о введении санкций принимаются Советом национальной безопасности и обороны Украины (СНБОУ), вводятся в действие указами Президента Украины. Сформированы списки «санкционных» лиц, и время от времени эти списки корректируются. Уже есть обширная судебная практика, мы теперь четко понимаем, как проходит процесс административного и судебного обжалования наложения санкций. В данном контексте интерес представляет дело № 761/46285/16-ц, в котором Верховный̆ Суд дал оценку соотношения санкционных норм, решения арбитражного органа другого государства и квалификации введения санкций как форс-мажорных обстоятельств. Кроме того, в этом же кейсе возник вопрос о возможности квалификации исполнения решения арбитражного органа иностранного государства на территории Украины как нарушение публичного порядка. Чего нам не хватает, так это формирования четкой структуры госорганов, которые бы оперативно применяли, комментировали и разъясняли те или иные аспекты санкционных вопросов. Я вот точно не сторонник для решения каждой проблемы создавать новый государственный орган, но с учетом того, что санкционная политика — это надолго, я бы посмотрел на опыт США. Там существует OFAC (Office of Foreign Assets Control) — подразделение Министерства финансов США, занимающееся вопросами финансовой разведки, планированием и применением экономических и торговых санкций, которое выдает специальные разрешения, исключающие определенные операции либо лиц из-под действия санкций (например, разрешает проводить платежи адвокатам, представляющим интересы лиц, включенных в санкционные списки). OFAC полностью отвечает за все санкционные списки, имеет обширную электронную общедоступную базу данных, каждый может подписаться на обновления в санкционных листах. Отсутствие подобного органа у нас приводит к тому, что лица, желающие обжаловать факт внесения их в санкционные списки, вынуждены коммуницировать, в том числе и в судебном порядке, с СНБОУ, Офисом Президента. Очевидно, что это не самая удачная форма для оперативных решений.

— Почему классические методы защиты (например, подача исков в суд) не работают в случае применения санкционного законодательства?

— Санкционные меры воздействия строятся по достаточно нетрадиционному принципу, причем во всех странах. Спецорганы (OFAC в США или СНБОУ у нас) получают из разных источников информацию о лицах, которые могут представлять угрозу для интересов страны, и после обработки этой информации формируются санкционные списки. Таким образом, не исключено, что эти лица не совершали противозаконных действий, и, собственно говоря, в судебных процессах такие факты не устанавливаются и не опровергаются. Именно поэтому не столь редки случаи, когда суд принимает решение о незаконности внесения какого-либо лица в санкционные списки. Вот сейчас мы будем следить за делом № 9901/424/19 в Верховном Суде, оно обещает стать знаковым. Приведу еще пример. Один из российских олигархов уже продолжительное время ведет судебные тяжбы в США, направленные на исключение его из приложения-списка так называемого Кремлевского доклада (документ, изданный во исполнение Закона США «О противодействии противникам Америки посредством санкций» от 2 августа 2017 года). В результате пока он добился только возможности ознакомления его адвокатов с информацией, на основании которой их клиент был помещен в список, — в основном это информация из СМИ. В то же время очевидно, что и OFAC и другие органы могут ошибочно кого-нибудь включить в санкционные списки, а адвокаты таких лиц смогут доказать, что, например, изменена структура собственности юрлица и оно уже не контролируется фигурантом санкционного списка. Именно поэтому считаю, что наличие такого специализированного органа упростит процедуру и разгрузит суды.

— Как построить работу юристам, чтобы обезопасить своих клиентов?

— Мы адаптировали опыт западных коллег и выработали практические меры. Появился даже специальный термин — «санкционная токсичность». И хотя «санкционные оговорки» (снятие ответственности и исключение оснований для взыскания убытков при невозможности исполнения обязательств из-за санкций) многие юристы считают недейственными, количество случаев их применения увеличивается с каждым днем. Следует еще раз пересмотреть все базовые оговорки в договорных драфтах. Уже есть опыт создания таких договорных конструкций, которые позволят в случае неблагоприятных последствий для наших клиентов из-за санкций обратить взыскание на имущество недобросовестных контрагентов. Вот в вышеприведенном примере — кейсе «Lamesa Investments Ltd v Cynergy Bank Ltd» — был такой нюанс. В договоре займа содержалась оговорка, обязывающая стороны к «соблюдению требования любого закона». Так вот, в суде одна из сторон доказывала, что если договор заключен по праву Великобритании, речь должна идти именно о соблюдении требований любого закона Соединенного Королевства, а не требований санкционного законодательства США. Однако суд согласился с тем, что стороны уполномочили друг друга на соблюдение законов и предписаний органов власти любых государств и не сделали исключений для определенных стран. Хотя сделка и заключена не в соответствии с законодательством США, банк вправе опасаться негативных последствий от воздействия американских санкций. Представляете, если бы формулировка содержала ограничительное упоминание о нормах Великобритании, решение суда могло бы быть иным. То есть даже неопределенность в старой конструкции чревата негативными последствиями.

Также следует широко использовать письма о соблюдении санкционного режима, специальные опросники-анкеты. Вообще большинству компаний необходимо разработать и ввести специальные политики, регулирующие вопросы соблюдения санкционных режимов. Если говорить глобально, то «санкционный комплаенс» уже стал важной составной частью общей комплаенс-политики.

— Почему мы можем говорить о том, что на наших глазах сформировалась новая отрасль права, и к чему готовиться в будущем?

— Те новеллы, о которых мы говорили выше, четко показывают, что мы являемся свидетелями, как прямо на наших глазах сформировалась и развивается новая отрасль права, со своими, только ей присущими методами и принципами, — «санкционное право» (как преподаватель добавлю, что можно также говорить и о соответствующей новой научной дисциплине, которая позволит изучить новое явление). Смотрите, мы говорим о том, что лицо сталкивается с негативными последствиями при отсутствии в его деяниях правонарушения просто потому, что на основании некоей информации специальный орган сделал предположение, что бизнес-активность лица может в будущем нанести некий урон стране. Инструменты судебной защиты, конечно, присутствуют, но пока они не предоставляют адекватных решений. Можно согласиться со многими коллегами в том, что санкции — это не охранительное правоотношение, не классическая юридическая ответственность юридических или физических лиц, это возникновение негативных последствий на иных правовых основаниях. Да, можно долго спорить по поводу предмета, метода и места санкционного права в системе законодательства и юридических наук, но то, что это правовое явление сильно отличается от отраслей внутригосударственного или международного права, очевидно. И чем скорее мы это признаем, тем адекватнее будут правовые механизмы применения санкционных норм.

Беседовала Алена СТУЛИНА, «Юридическая практика»

 

Поделиться

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Подписывайтесь на «Юридическую практику» в Facebook, Telegram, Linkedin и YouTube.

0 Comments
Встроенные отзывы
Посмотреть все комментарии
Slider

Содержание

В фокусе: коронавирус

Владения короны

По воле случаи

Противовирусные законы

Отменный фонд

Государство и юристы

Звание — сила

Цепь оправдывает средства

Получить санкцию

Документы и аналитика

Профессиональная диффамация

Новости

Карта событий

Новости из зала суда

Новости законотворчества

Отрасли практики

Срочные изменения

Лишительные меры

Самое важное

Остановка по требованию

Совет для…

Приводные камни

Шире круг

Несостоявшийся замысел

Судебная практика

Профориентация

Полгода ждут

Судебные решения

Принятие ОСМД правил пропуска в дом может нарушать права представителей собственника квартиры

О нюансах предъявления лица для опознания

Cельхозпредприятия не в праве включать в налоговый кредит НДС по операциям по получению транспортно-экспедиционных услуг

Об особенностях применения принудительных мер медицинского характера

Тема номера

Работа по выгодным

Рекламный тест

Розница чисел

Частная практика

Командный ух!

Другие новости

PRAVO.UA

0
Оставить комментарийx
()
x

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: