Генеральный партнер 2020 года

Издательство ЮРИДИЧЕСКАЯ ПРАКТИКА

Заработать на камеру

МУС, приговаривая к реальному сроку заключения, основывается на признании вины, видеозаписи участия в уничтожении культурных ценностей и объяснении обвиняемым своих мотивов на камеру

Многие украинцы мечтают увидеть виновных в совершении международных преступлений на территории Украины на скамье подсудимых в Международном уголовном суде (МУС, Суд). Но у большинства из нас нет целостного понимания процедуры и судебной практики этого Суда. Сам же МУС постоянно страдает от критики. Дискуссии получили особую популярность в связи с последним решением МУС по малийским святыням Тимбукту.

В этом деле Суд не только впервые рассмотрел военные преступления против культурных ценностей, но и оценил юридические последствия признания своей вины лицом, совершившим международное преступление. Нападения на учреждения культуры на Донбассе и неясная судьба культурного наследия Украины в оккупированном Крыму актуализировали дело Тимбукту для нашей страны.

Роль прецедентного решения МУС обсудили Уэйн Джордаш, королевский адвокат (Великобритания), управляющий партнер правозащитной группы Global Rights Compliance, и Катерина Бусол, юрист Global Rights Compliance. Разрешение на перевод и публикацию части оригинального материала предоставлено юридическим порталом LexisNexis, который взял интервью у юристов перед оглашением полной версии решения Суда.

 

— Каковы факты дела Тимбукту? Было бы решение МУС другим, если бы обвиняемый не признал свою вину?

Уэйн Джордаш (У.Д.): Ахмад аль-Махди участвовал в ­н­­емеждународном вооруженном конфликте, начавшемся в Мали в 2012 году. Аль-Махди стал командиром «отряда морали». Он участвовал в разрушении памятников г. Тимбукту, внесенных в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. МУС обвинил аль-Махди в военных преступлениях против культурных ценностей. Это первое подобное обвинение Суда. Аль-Махди также первым в истории Суда признал свою вину.

Если обвиняемые решают оспаривать обвинения МУС, обычно они остаются под стражей в течение многих лет, ожидая сначала рассмотрения дела, а потом — апелляции. Признание вины имеет прагматическую цель — ускорить эту процедуру. Обвинение по данному делу во многом основывалось на видеосъемке участия аль-Махди в уничтожении памятников Тимбукту. Обвиняемый также объяснял мотивы своих поступков на камеру. При таких обстоятельствах адвокаты должны были разъяснить аль-Махди бесперспективность оспаривания обвинений, преимущества переговоров и признания вины (например, поддержка стороной обвинения просьбы по уменьшению срока лишения свободы).

 

— Когда МУС может рассматривать дело об уничтожении культурных ценностей и какие доказательства он использует?

Катерина Бусол (К.Б.): Римский статут запрещает умышленные обстрелы учреждений образования и культуры. Для квалификации таких военных преступлений необходимо доказать, что упомянутые здания не были военными целями, они стали объектом нападения, осуществленного преступником, во время международного или немеждународного вооруженного конфликта, и такой преступник осознавал существование конфликта.

Специальных требований к доказательствам указанных элементов нет. Тип, релевантность и достоверность доказательств определяются обстоятельствами каждого конкретного дела. Уже подчеркивалась ведущая роль видеоматериалов для установления фактов преступлений в деле аль-Махди. Террористические организации «Талибан» и «Исламское государство» также записывают на камеру свои нападения на исторические памятники для привлечения внимания и провоцирования международного сообщества. Фиксирование правонарушения на видео стало его важным компонентом и сформировало особенную методологию.

 

— В деле святынь Тимбукту МУС впервые анализировал военное преступление, связанное с уничтожением культурных ценностей. Какие сложности возникли в связи с этим?

К.Б.: МУС рассмотрел незначительное количество дел в течение последних десяти лет. Поэтому распространено утверждение о том, что сейчас Суду стоит сосредоточиться на преступлениях против людей, а не против собственности. Подобная риторика звучала и относительно процесса над аль-Махди. И хотя замечания относительно эффективности МУС оправданны, указанная критика относительно дела аль-Махди — нет.

Во-первых, что касается Мали, то, кроме преступлений аль-Махди против культурных ценностей, прокурор МУС расследует и более «классические» для Суда военные преступления против лиц, в частности пытки, изнасилования и убийства. Тем не менее, даже если бы указанные преступления не рассматривались, акцент на одном правонарушении не означает пренебрежение другими.

Обратная же ситуация, когда определенная категория преступлений систематически игнорируется, может привести к фактической безнаказанности. Требования рассматривать преступления против культурных ценностей только после наказания виновных в преступлениях против лиц де-факто устанавливает заведомо проигрышную иерархию правонарушений. По логике такой иерархии, наиболее страшные преступления должны расследоваться первыми. Однако неужели МУС когда-то удастся окончательно справиться с такими деяниями, чтобы перейти к рассмотрению других, «менее тяжких»? Суд резонно проявляет гибкость в отборе дел, чтобы обеспечить привлечение к ответственности в ситуациях с разными фактическими обстоятельствами.

В международном судопроизводстве важно избегать радикально секулярного западноевропейского подхода. Необходимы разные варианты определения приоритетов правосудия для Африки и других регионов, в том числе в отношении культурного наследия. Святыни атакуются потому, что они являются неотъемлемой частью идентичности определенного сообщества. Нападение на такие объекты часто совершается в рамках нападений на определенную группу людей и наносит глубокий и продолжительный вред такой группе. Пример — евреи, славяне, ромы во время Второй мировой войны. Или же этническая и религиозная группа езидов, которую истребляет «Исламское государство».

Также необходимо учитывать превентивный эффект судопроизводства МУС. В СМИ часто появляются сообщения о масштабных перемещениях культурных ценностей из оккупированного украинского Крыма в Россию. Тот факт, что преступления против искусства привлекли внимание даже международного суда, может подтолкнуть потенциального нарушителя к пересмотру своей стратегии. Это поможет сохранить идентичность определенного народа и его культуру для будущих поколений.

— Существует ли вероятность рассмотрения большего количества похожих дел? Есть ли необходимое нормативное регулирование?

У.Д.: Действующий прокурор МУС Фату Бенсуда расширила работу Суда, которая раньше была сосредоточена на Африканском континенте. Теперь МУС работает над ситуациями в таких странах, как Украина, Грузия и Афганистан. Прокурор Бенсуда также подчеркивала, что она стремится обеспечить более надежную защиту женщин и детей во время вооруженных конфликтов.

Мы наблюдаем увеличение количества международных преступлений против объектов культуры. Если говорить о современной истории, то эта негативная тенденция началась с осады Дубровника в бывшей Югославии в 1991 году, продолжилась подрывом Бамианских статуй Будды в Афганистане в 1991 году и достигла своего апогея опустошением Пальмиры в 2015-м. Эти события определяют новые приоритеты работы МУС. Поэтому да, в будущем нам следует ожидать больше подобных дел в Гааге.

Что касается правовой базы, то Женевские конвенции 1949 года и дополнительные протоколы к ним, Гаагская конвенция о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта 1954 года и два протокола к ней, Конвенция ЮНЕСКО 1970 года о мерах, направленных на запрещение и предупреждение незаконного ввоза, вывоза и передачи права собственности на культурные ценности, и обычное международное гуманитарное право (МГП) обеспечили прочный юридический фундамент запретов и принципов преследования преступлений против исторических памятников и произведений искусства.

Поэтому правовая база есть. И какими бы ни были ее недостатки, основные защитные положения однозначны. Разумеется, всегда есть что усовершенствовать. Например, Римский статут регулирует только умышленное нападение на объекты культуры. Такой подход является, очевидно, узким в сравнении со значительно более широким списком преступлений против объектов искусства, запрещенных обычным МГП и другими международными договорами. Такие иные деяния включают разграбление и незаконное перемещение. Международно-правовая защита культурных ценностей должна быть усилена в вопросах соблюдения обязанностей оккупационной власти и повышения ответственности негосударственных игроков, в частности «Исламского государства» и «Талибана».

 

(Материал подготовила Марина БАХОЛДИНА,

«Юридическая практика»)

Поделиться

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Пожалуйста, авторизуйтесь чтобы добавить комментарий.
Slider

Содержание

Акцент

Дороги сведут

В фокусе: PLS

Скорость продвижения

Государство и юристы

Культ наличности

Книжная полка

Тактика применения

Неделя права

Публичный порядок

Неделя права

Новости из-за рубежа

О судебном приговоре

Неделя права

Суть для дела

Интеллектуальный прием

Новости законотворчества

Судебная практика

Р. Князевич подал законопроект о присяжных

Предлагается ввести штраф за некачественные услуги в сфере ЖКХ

Условия ввоза авто на территорию Украины могут изменить

Новости юридических фирм

Частная практика

Sayenko Kharenko — юридический советник ПАО «Ощадбанк» в связи с предоставлением линии торгового финансирования от ЕБРР

Dentons консультирует Adecco Group по вопросам продажи ее украинской дочерней компании холдингу Lugera

Interlegal пресекла неправомерное удержание груза

АК «Правочин» защитила интересы компании «Ферреро Украина»

ЮК Prove Group защитила интересы ВБО «Всеукраинская сеть людей, живущих с ВИЧ/СПИД»

Юристы ЮФ Trusted Advisors помогли вернуть Сквер Небесной Сотни Киеву

Отрасли практики

Частая практика

Заработать на камеру

Путь готов

Расширенный происк

Спорно-двигательный аппарат

Рабочий график

КАЛЕНДАРЬ на неделю

Legal TMT Forum

Репортаж

Восстановление доверия

Второстепенные тролли

Первый энергоблок

Самое важное

Макросхема

Приостановка по требованию

Неправомерность приказа

Судебная практика

Вернуть землю ЖСК

Личным не будет

Тема номера

Превращение производства

Программное обеспечение

Мгновенный арест

Стучите, просто стучите

Очень спешно

Возместительная история

Источники в целях ТЦО

Расширение со знанием

Ширма гарантирует

Частная практика

Преимущественное положение

Другие новости

PRAVO.UA

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: