Генеральный партнер 2020 года

Издательство ЮРИДИЧЕСКАЯ ПРАКТИКА

Сужение людям

Ограничение круга лиц, из которых можно выбрать представителя своих интересов в суде, адвокатами повышает стандарт права граждан на квалифицированную правовую помощь

Ирина ГОНЧАР «Юридическая практика»

Еще на этапе обсуждения судебной реформы введение исключительного права адвокатов на представительство в судах вызывало возмущение. Доводы были самыми разными: от ограничения права на свободный выбор защитника до риска повышения стоимости услуг и нехватки адвокатов. Тем не менее после введения этой новации уже на третьем этапе (с 2019 года только адвокаты могут быть представителями в судах первой инстанции) коллапс не произошел: качество представительства не снизилось, цены не повысились, адвокатов хватает на всех желающих.
А теперь и предположение о сужении права на справедливый суд в аспекте права свободного выбора защитника и недопустимости препятствий в доступе к суду не нашло своего оправдания. Причем отсутствие в адвокатской монополии нарушений статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основоположных свобод (Конвенция) констатировал Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) — в решении от 14 мая 2019 года (текст изготовлен 6 июня) по делу «Молдавская против Украины» (жалоба № 43464/18).

Заявительница просила проверить на соответствие конвенционным гарантиям позицию Верховного Суда (ВС), который определением от 12 марта 2018 года по делу № 915/579/17 вернул ей кассационную жалобу по хозяйственному делу. Отказ был обоснован тем, что такую жалобу подписал и подал представитель по доверенности, в отношении которого в материалах дела не было информации о наличии статуса адвоката, который необходим с 2017 года для всех представителей в суде кассационной инстанции.

Гр-ка М. сочла, что имело место незаконное ограничение доступа к суду, не соответствующее требованиям пункта 1 статьи 6 Конвенции, и ссылалась на то, что ее спор относится к категории малозначительных, следовательно, она могла выбрать любого представителя, в том числе того, который не является адвокатом.

ЕСПЧ пришел к следующему выводу: нет никаких оснований полагать, что сущность права заявителя на суд в понимании пункта 1 статьи 6 Конвенции была нарушена. В обоснование своей позиции Евросуд указал, что право на доступ к суду не является абсолютным и может быть ограничено, тем более если речь идет о доступе к апелляционному или кассационному пересмотру. Регулирование этого вопроса всегда остается на усмотрение государства.

Также Евросуд напомнил, что согласно его прецедентной практике требование относительно представительства в суде кассационной инстанции квалифицированным адвокатом само по себе не может рассматриваться как противоречащее статье 6 Конвенции. Оно явно совместимо со статусом Верховного Суда как высшего суда, рассматривающего кассационные жалобы по вопросам права, и это является общей чертой правовых систем в нескольких государствах — членах Совета Европы. Даже более широкое ограничение свободного выбора защитника (например, представительство во всех судах адвокатом, имеющим лицензию) не может служить основанием для постановки вопроса о нарушении статьи 6 Конвенции, поскольку для обеспечения эффективной защиты лица могут потребоваться конкретные правовые квалификации. Вместе с тем, как напомнил ЕСПЧ, такое ограничение права заявителя должно иметь достаточную основу во внутреннем законодательстве во избежание произвола.

Любопытно, что ЕСПЧ сослался на свое решение по делу «Загородный против Украины» от 24 ноября 2011 года (жалоба № 27004/06). Суд сделал ремарку, что оно принималось в обстоятельствах до конституционной реформы 2016 года и касалось реализации возможности представительства в суде специалистом в отрасли права, не являющимся адвокатом. Поскольку такая возможность предусмотрена Конституцией Украины, но недостаточно проработана в процессуальном законодательстве, было констатировано нарушение права заявителя на свободный выбор своего законного представителя вследствие ограничения способом, несовместимым с требованиями частей 1, 3 статьи 6 Конвенции. Сейчас же стоял подобный вопрос, однако его рассмотрение требовало учета изменения Конституции Украины.

По сути настоящего дела ЕСПЧ отметил, что заявительница и ее представитель должны были знать о недвусмысленных переходных положениях Конституции Украины, касающихся необходимости представительства в Верховном Суде исключительно адвокатами с 1 января 2017 года. Единственное исключение из этого правила было сделано для дел, находившихся на рассмотрении до 30 сентября 2016 года, когда поправки в Основном Законе вступили в силу, однако оно не применимо к заявительнице. Кроме того, соответствующие статьи Хозяйственного процессуального кодекса Украины, сформулированные до вступления поправок в силу 15 декабря 2017 года, не содержат каких-либо положений, которые могли бы ввести заявителя в заблуждение относительно применимости вышеуказанных конституционных положений к ее делу. Таким образом, Евросуд убежден, что ограничение представительства было и предсказуемым, и разумным.

При этом ЕСПЧ напомнил, что требование о представительстве адвокатом, если оно установлено государством, не должно стать ограничением для доступа к суду в силу финансового положения лица. Но в этом деле заявительница не указывала на наличие материальных трудностей, которые не позволили ей нанять адвоката, она не ходатайствовала о предоставлении ей государственной поддержки или другом финансировании расходов на адвоката.

Что касается ссылки гр-ки М. на малозначительность ее дела как на условие возможности быть представленной не адвокатом, то ЕСПЧ вовсе не рассматривал этот довод, поскольку по общему правилу малозначительные дела не могут быть обжалованы в кассационном порядке согласно процессуальному законодательству Украины. Следовательно, проблема доступа к Верховному Суду не возникла бы, если бы ее дело действительно считалось малозначительным.

Таким образом, введение исключительного права на представительство в суде адвокатами вследствие конституционной реформы 2016 года в Украине ни в каком аспекте не ограничивает права на справедливый суд.

В то же время некоторым другим судебным решениям ВС в рамках реализации этого представительства еще предстоит стать объектом контроля относительно соответствия Конвенции. Довольно спорными являются позиции ВС по разным категориям дел, касающиеся порядка подтверждения полномочий представителя и его адвокатского статуса. Позитивистский подход суда к решению вопроса необходимости передачи доверителем каждого из возможных прав (на составление, подписание, подачу иска или жалобы), прописав его отдельно в договоре и указав в ордере на ведение дела, не выдерживает критики.

Однако недавно ВС принял одно из самых дискуссионных своих решений, отказав в принятии жалобы, поданной адвокатом, только на том основании, что в материалах дела содержалась копия ордера на ведение дела (вместо оригинала), причем адвокат не может самостоятельно удостоверять копии таких документов. Вместе с тем адвокат вправе собирать и подтверждать своей подписью показания свидетелей, например, собранные в рамках любого дела. Оценка достоверности проводится уже на стадии рассмотрения по сути.

Такую позицию занял судья Кассационного гражданского суда ВС, оставляя кассационную жалобу без движения до устранения недостатков определением от 29 мая 2019 года по делу № 202/5348/18.

В своем определении судья указал, что согласно части 1 статьи 26 Закона Украины «Об адвокатуре и адвокатской деятельности» документами, удостоверяющими полномочия адвоката на предоставление правовой помощи, могут быть следующие: 1) договор о предоставлении правовой помощи; 2) доверенность; 3) ордер; 4) поручение органа (учреждения), уполномоченного законом на предоставление бесплатной правовой помощи. Анализ положений законодательства позволяет прийти к выводу, что, во-первых, полномочия представителя истца, которым является адвокат, должны быть подтверждены оригиналом ордера, выданного на ведение дела в суде, или доверенностью; во-вторых, ордер, в отличие от доверенности, не указывает объем полномочий, предоставленных адвокату.

«Полномочия адвоката, в частности, в данном случае на подписание кассационной жалобы, должны подтверждаться соглашением сторон в договоре об оказании правовой помощи, подтверждающем наличие между клиентом и адвокатом договоренности относительно объема предоставленных ему полномочий, путем отдельного определения такого действия в договоре», — считает ВС.

Судья согласен с тем, что полномочия адвоката как представителя, согласно статье 62 Гражданского процессуального кодекса Украины, могут подтверждаться ордером, однако соответствие копии оригиналу может быть удостоверено подписью судьи. При этом возможность удостоверения копии ордера самостоятельно адвокатом положениями Гражданского процессуального кодекса Украины и Законом Украины «Об адвокатуре и адвокатской деятельности» ­не предусмотрена.

Поделиться

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Подписывайтесь на «Юридическую практику» в Facebook, Telegram, Linkedin и YouTube.

0 Comments
Встроенные отзывы
Посмотреть все комментарии
Slider

Содержание

Новости юридических фирм

VOX POPULI

Реформенный стиль

Акцент

Летнее бремя

Слово — народу

В фокусе: адвокатура

Сужение людям

В фокусе: рынок

Украинский порыв

Государство и юристы

Сборный интерес

LET’s go

Выносить взор из избы

На ТО есть причины

Зарубежная практика

Мира измерения

Книжная полка

Мировое оглашение

Отрасли практики

Уклончивый ответ

Тоска отчета

Бес тормозов

Тень сомнения

Самое важное

С новым гОООдом!

Судебная практика

Уравнение с иском

Общественный порядок

О нюансах налогообложения представительства иностранной компании

Судебные решения

В случае получения акта камеральной проверки определенной налоговой декларации налогоплательщик не ограничен в праве подать уточняющий расчет к этой декларации

Третейский суд не является участником судебного дела об отмене принятого им решения

Тема номера

Защитное средство

M&A-фактор

Забить штрафной

Частная практика

В стиле техно

Другие новости

PRAVO.UA

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: