Генеральный партнер 2019 года

Издательство ЮРИДИЧЕСКАЯ ПРАКТИКА

Преступление и оправдание

Рубрика Акцент
Вступил в силу оправдательный приговор, подтвердивший право на необходимую оборону. Во что обошлось это решение, рассказаладвокат оправданного Андрей Цыганков
Андрей ЦыганковАндрей Цыганков: «Необходимая оборона — это гарантированное государством, когда оно не может эффективно защитить человека, право на убийство, которое не может быть наказуемым»

В системе правосудия, когда главными приоритетами стали статистические показатели и соответствующие финансовые поощрения в виде премий к невысоким зарплатам, человеческие судьбы зачастую отходят на второй план. Довольно типичной адвокаты могут назвать ситуацию, когда дело рассыпается на глазах, но никто — ни следователь, ни прокурор, ни судья — не рискует его прекратить за отсутствием состава или события преступления, тем более — вынести оправдательный приговор: ибо статистические показатели будут подпорчены, репутация правоохранительных органов будет подмочена, а то, что невиновное лицо ходит с клеймом «преступник», — вещь второстепенная и скорее повседневная для правоохранителей и служителей Фемиды.

Безусловно, бывают случаи «компромисса», когда подсудимый, не претендующий на что-либо, кроме спокойной жизни, соглашается на прекращение дела на нереабилитирующих основаниях, либо суд направляет дело на дорасследование, что уже в прошлом, и оно после прекращается на якобы вновь выявленных основаниях, точнее, вследствие отсутствия таковых для привлечения к уголовной ответственности. Но оправдать лицо, признав несостоятельность правоохранительных органов государства в реализации гарантий прав граждан, никто обычно не рискует.

Потому и оправдательные приговоры — редкость. По неофициальным подсчетам, в столице Укра­­ины в год судами первой инстанции выносятся не более 10 оправдательных приговоров, а оставшихся в силе после апелляционного обжалования почти нет. Тем ярче отражают проблемы в отечественном уголовном производстве случаи, когда оправдательный приговор не только постановляется судом, но и вступает в законную силу.

Такой случай недавно имел место на Украине: после многих лет досудебного следствия, судебных тяжб и ожиданий вступил в силу оправдательный приговор. О том, чего стоил такой приговор оправданному, адвокату и обществу, мы беседовали с адвокатом подзащитного Андреем Цыганковым.

— Андрей Игоревич, увы, в связи с перипетиями в адвокатской среде факт вынесения оправдательного приговора остался без должного внимания широкой общественности. Расскажите, пожалуйста, что это было за дело, и кто постановил оправдательный приговор?

— С одной стороны, дело уникальное, поскольку сказать, что оправдательный приговор на Украине редкость — ничего не сказать, с другой стороны, по своей фабуле оно довольно типичное. Не углубляясь в подробности, в селе случилась потасовка, в ходе которой мой подзащитный, защищая себя, свои жизнь и здоровье, вынужден был отразить нападение пьяного хулигана. Спустя пять дней потерпевший умер в больнице, что повлекло последующее возбуждение уголовного дела по факту, а после — и в отношении моего клиента.

Типичность ситуации в том, что такие инциденты случаются довольно часто, и в случае летального исхода, особенно если, как в данной ситуации, погибший имеет определенные положение и вес в обществе, лицо, нанесшее удар, привлекается к уголовной ответственности, не углубляясь в подробности причин и наличия причинно-следственной связи событий. Небольшой (или сильный) прессинг со стороны следствия, запугивание, предложение пойти на смягчение — и дело сделано: серьезное преступление раскрыто, виновный наказан, потерпевшие удовлетворены и статистические показатели раскрываемости и осужденности в норме.

— Чем настоящее дело отличается от других?

— Когда я вступил в дело в качестве защитника, мой подзащитный уже дал некоторые показания, чем несколько ухудшил свое положение, и находился «под стражей» (для понимания: на то время он был студентом юридического факультета Академии внутренних дел, что равно принадлежности к правоохранительным органам), поэтому первым делом мы занялись вопросом изменения меры пресечения — обеспечения права на защиту без содержания моего клиента «под стражей».

— Вы говорите в прошедшем времени. Когда имело место событие, и сколько времени понадобилось, чтобы добиться оправдания?

— События имели место 12 августа 2006 года, ныне за окном — декабрь 2012-го. Считайте: более шести лет (почти четыре года длилось следствие, еще почти два с половиной года дело рассматривалось судом). Лишь 15 июня 2012 года Броварским горрайонным судом Киев­ской области был вынесен оправдательный приговор, который определением Апел­ляционного суда Киевской области от 29 августа 2012 года оставлен без изменений. В принятии кассационной жалобы потерпевших и рассмотрении ее по сути было отказано, и более в кассационном порядке оно не обжаловалось, да и уже все сроки такого обжалования истекли.

Причем, уголовное дело — не гражданское, им нельзя заниматься время от времени, им живешь постоянно. И адвокат, вступая в подобные дела, должен понимать, что они соизмеримы в процентном соотношении с его жизненным путем.

Этому делу я отдал более 10 % всей своей жизни. Но я работал не сам, мне помогали адвокаты Наталья Плиса и Диана Назаренко, заслуга которых в достигнутом результате не меньше моей. Это невероятное давление на адвоката непосредственно — к концу производства именно я стал главным виновником трагедии в глазах потерпевших. Как для дела — это хорошо, меньше прессинг на клиента, но, по-человечески, это катастрофически тяжело. Для этого и нужна поддержка коллег.

— За шесть лет, наверное, материалов дела было много?

— На момент рассмотрения в суде первой инстанции дело насчитывало 13 томов, три с половиной из которых составили адвокатские документы.

Более того, Наталья Плиса вела стенограммы судебных заседаний, которые после стали основанием для наших аргументов и по которым (после того как части записи технической фиксации не оказалось) восстанавливались события судебного следствия. В таком деле каждый момент должен найти свое процессуальное закрепление, и адвокат должен стать в деле «нотариусом фактов».

Мы с коллегами составили за все время более 200 процессуальных документов. Подготовка некоторых из них, например, ходатайства о повторной медицинской экспертизе, заняла у меня два с половиной месяца. Надо было не только обосновать ее необходимость, но и написать это понятным для не имеющих медицинского образования лиц языком, понятным для следователя, прокурора, а в последующем — для государственного обвинителя и, в конечном итоге, для судьи.

— Могло ли дело завершиться таким результатом без участия адвокатов?

— Я уверен, что нет. Оно было настолько запутано, за шесть лет обросло наполовину неправдивыми показаниями, что без сторонней помощи (а, тем более, я напоминаю, что мой клиент находился «под стражей») добиться такого результата было бы нереально. Разные социальное положение и финансовые возможности сторон тоже следует учитывать.

Кроме того, я уверен, что мне и моему клиенту повезло, и такое стечение обстоятельств стало залогом результата.

Во-первых, хотя прошло некоторое время, многие вещественные доказательства, обнаруженные адвокатами, не были уничтожены: одежда погибшего, демонстрировавшая минимальные кровопотери в момент события, автомобиль, в котором его с открытой черепно-мозговой травмой везли в больницу скорой медицинской помощи вместо кареты скорой помощи, о чем ранее свидетельствовали потерпевшие, на дверце которого сохранились следы тканей от соприкосновения с раной.

И если возбуждалось дело по части 2 статьи 115 УК Украины, пункт 8 (убийство из хулиганских побуждений, максимальная мера наказания — пожизненное лишение свободы), то в суд оно передавалось уже по части 1 статьи 119 УК Украины (убийство по неосторожности) с позицией прокуратуры о применении реального наказания с лишением свободы на три года.

Было много медицинских нюансов, на которые я советую адвокатам всегда обращать внимание, а если потребуется — изучить вопрос с медицинской точки зрения (с этим мне тоже, можно сказать, повезло, поскольку мой отец был военным врачом).

Во-вторых, нам безумно повезло с судьей — Еленой Кичинской, — которая под давлением многочисленных жалоб, под прессингом, в том числе и в связи с якобы нарушением предельных сроков рассмотрения дела, объективно, предметно и детально разобралась во всех нюансах дела и приняла, на наш взгляд, справедливое и правосудное решение, что потом было подтверждено судами высших инстанций. И я могу сказать, что Елена Федоровна совершила героический поступок, поскольку сегодня судьи не могут себе позволить разбираться в деле — у них есть сроки, статистика в интересах правоохранителей, и в большинстве случаев они просто не хотят этого делать. Более того, она (в моей практике — беспрецедентный случай!) обязала произвести выемку улик-доказательств у потерпевших.

В-третьих, нам на первом этапе судебного следствия попался порядочный и думающий прокурор, который во время рассмотрения дела в суде фактически отказался поддерживать государственное обвинение, подав рапорт об отсутствии оснований для привлечения к ответственности моего клиента.

Да и в адрес судей апелляционного суда — самые позитивные слова: они оценили требование прокуратуры, подававшей апелляцию не на приговор по сути, а просившей направить дело на дополнительное расследование. То есть государственное обвинение фактически признало, что в материалах нет доказательств, подтверждающих вину и наличие оснований для привлечения лица к уголовной ответственности (хотя в первой инстанции требовали реальный срок наказания).

Все эти люди вызывают не только уважение, но и восхищение, что, надо признаться, редкость в отношениях стороны защиты, обвинения и суда.

Наверное, при такой ситуации было бы уже сверх везения, если бы был дан ход делам о лжесвидетельстве (которое во времена царской России было преступлением номер один с неизбежным применением реального наказания, а покушение на царя было только третьим по тяжести после посягательства против веры), хотя мы неоднократно подавали заявления о преступлении — даче заведомо ложных показаний в суде.

— Что суд положил в основу оправдательного приговора?

— Отрадно, что судья действительно разобралась с аргументами и не нашла доказательств версии следствия и потерпевших о нападении со стороны подсудимого, напротив — установила, что он не имел иной возможности эффективно отразить посягательство со стороны погибшего (находящегося в состоянии сильного алкогольного опьянения — на следующий день после события уровень алкоголя в крови погибшего составлял 2,6 промилле!) на гарантированные Конституцией Украины права на жизнь и здоровье, поэтому правомерно действовал в пределах необходимой обороны, что исключает преступность деяния и уголовную ответственность.

Ведь что такое необходимая оборона? Как гласили законы Российской империи (и эта позиция жестко была оглашена в суде), это гарантированное именно государством право на убийство одного человека другим. Разрешенное право и ненаказуемое. Если государство не может обеспечить вам или мне безопасность в определенную минуту, при том, что мы платим налоги, содержим милицию и так далее, оно дает вам право адекватно защищать свои жизнь и здоровье. И если при этом ваш инстинкт говорит вам, что вы должны убить, чтобы сохранить свою жизнь, вы имеете на это право, и государство это гарантирует. И это никакая не случайность. Это право на целенаправленное убийство. И если бы ребята, которые развлекаются вечерами излишним алкоголем, понимали, что, защищая свою жизнь, их могут не только убить, но еще за это и не отвечать, то это понимание было бы очень полезным для общества.

Мы умышленно не пытались свести произошедшее к некой случайности. То, что потерпевший в результате погиб, нельзя исключать, было случайно, но удар, которым оправданный отразил посягательство на собственную жизнь, был вполне осознанным, хотя выполненным скорее инстинктивно, поскольку в тех обстоятельствах он не мог объективно применить иной способ защиты.

— Андрей Игоревич, ваш пример показывает, что добиться оправдания можно. Что бы вы посоветовали коллегам?

— Между оправдательным приговором и реальным оправданием есть разница. Да, безусловно, высшая радость, что невиновный человек остался на свободе. Но какой ценой? За шесть лет он из молодого 21-летнего парня превратился в седого мужчину, в прямом смысле слова. Затраты, которые понесла семья, не столько материальные (поскольку, к чести подзащитного, он самостоятельно работал для покрытия материальных издержек), но прежде всего моральные, невосполнимые. Семье еще долго придется возвращаться к нормальной жизни. И не уверен, что это возможно в полном объеме.

Однако все это время мой подзащитный имел лишь право на защиту, но не право на оправдание. Я всегда говорил и настаиваю, что и законы, и Конституция должны гарантировать именно право на оправдание от ложного, ошибочного обвинения. Что с ним делать — человек разберется. Это еще хорошо, что моего клиента поддерживали односельчане, куда чаще ставят клеймо преступника.

Что касается возможности… Когда следствие увидело, что дело рассыпается, и истекли сроки привлечения к уголовной ответственности, моему клиенту предложили фактически подписать согласие на прекращение дела на нереабилитирующих основаниях. И он отказался. Поэтому, если человек, его адвокат, чувствуют правоту, они должны понимать две вещи: это надолго и это возможно.

Оппонирующей стороной были задействованы колоссальные ресурсы и связи. Тем приятнее, что это было (адвокаты меня поймут) «чистое» дело.

— Однако чувствуется некоторая грусть…

— Результатом я не просто доволен, я счастлив. Я многое и многих хороших людей для себя открыл. Однако, безусловно, есть некое сожаление, ведь реальные виновные не установлены и не наказаны… Никто не позаботился узнать: что реально имело место, от чего на самом деле умер потерпевший, мог ли он остаться в живых… Много вопросов, на которые не только не искали ответы члены семьи погибшего, оговаривая невиновного, но которые даже не потрудилось задать себе государство.

И если возможно доказать право на необходимую оборону, которая повлекла смерть потерпевшего, глупо, что люди не пользуются правом на свою защиту нигде: ни в магазинах, ни на остановках, ни оплачивая коммунальные услуги… И пока они этому не научатся, никаких оправдательных приговоров как базиса, никаких прав на защиту просто не будет.

— Наверное, вам приходилось отвечать на вопрос: как это — защищать преступника?

— Дело не в том, что ты защищаешь убийцу или насильника, дело в том, что компетентный государственный орган должен доказать его вину. Нет ничего очевидного. И если этот орган не может доказать вину — мы всегда должны понимать, что человек должен быть оправдан.

Я в таких случаях привожу пример Чикотило, ведь до того, как установили его вину, 12 человек были осуждены, и многие не выжили. Один мужчина, осужденный за изнасилование собственной дочери, повесился в камере, а его жена, не выдержав, тоже повесилась, семья была уничтожена, а потом выяснилось, что настоящий убийца и насильник — Чикотило. Вот об этом надо помнить адвокатам: мы не защищаем преступников, мы реализуем право на защиту в противостоянии некачественной работе государственного обвинения, которое должно реализовываться как право на оправдание.

(Беседовала Ирина ГОНЧАР,
«Юридическая практика»)

Поделиться

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Пожалуйста, авторизуйтесь чтобы добавить комментарий.

Содержание

VOX POPULI

Юридический форум

Адвокатские настроения

Актуальный документ

Документы и аналитика

Иск к энергопоставщику

Акцент

Преступление и оправдание

Государство и юристы

Следствие свели

Государство и юристы

Новости законотворчества

Одобрена Концепция утилизации вооружения

Утверждены Типовые правила размещения рекламы вне населенных пунктов

Зарегистрированы законопроекты об общественном телевидении и радиовещании

Документы и аналитика

Получительный пример

Книжная полка

Земельный алфавит

Неделя права

Новости из-за рубежа

Избирательный перевод

Неделя права

Найти и взыскать

Кабель программы

Спорная аренда

Избирательный перевод

Неделя права

Новости из-за рубежа

Гласность в суде

Борьба с коррупцией

Новости из зала суда

Судебная практика

Завод «Электротяжмаш» отсудил долг за нарушение договора

Авиакомпания «Сибирь» проиграла спор с Минобороны

Суд подтвердил незаконность решения админколлегии АМКУ

Новости юридических фирм

Частная практика

ЮФ «Волков и Партнеры» стала советником «Укрцемента»

Юристы МЮГ AstapovLawyers успешно представили интересы ООО «Разгуляй-Кубань»

Schoenherr консультирует Metro Group по продаже гипермаркетов Real группе Auchan

Юристы ЮФ Sayenko Kharenko — в пятерке лучших в сфере коммерческого арбитража на Украине

Управляющий партнер МЮФ CMS Cameron McKenna избран в Совет ЕВА

МЮФ Integrites представляет интересы южнокорейской корпорации Hanwha Corporation в СНГ

ЮФ Pragnum отстояла интересы «Первой Днепровской Инвестиционной Компании» в налоговом споре

Деятельность ЮФ «Астерс» в сфере КСО удостоена наивысшей награды на церемонии Pro Bono Awards 2012

Отрасли практики

Торговые кочки

Ввернуть долг

Материнство без границ

Уравнение с двумя известными

Привлекающий маневр

Рабочий график

Десятый тур адвокатского вальса

ВККС любит троицу

СТРАНИЦА ИЗ ЕЖЕНЕДЕЛЬНИКА ЮРИСТА

КАЛЕНДАРЬ на неделю

Решения недели

Судебная практика

Контракт признан недействительным

Пересмотр возможен

Приказ нарушает патент

Самое важное

Ценные бумаги «подсластили»

Дань работникам суда

Новый Совет

Заявитель получает все

Судебная практика

Карточный долг

Судебная практика

Судебные решения

Госфининспекция вправе проверять начисление зарплат госучреждениями

Судебная практика

На суд общественности

Судебная практика

Судебные решения

Налоговая расписка является простым векселем

Судебная практика

Болевое участие

Тема номера

Прогноз по году

Сила и разум

Частная практика

Бизнес — завтра

Торг уместен

БЮРОкратическая регистрация

Домен: земля виртуального мира

Юридический форум

В защиту олигархов

Копа дель Фемида

Другие новости

Slider

PRAVO.UA

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: