Генеральный партнер 2021 года

Издательство ЮРИДИЧЕСКАЯ ПРАКТИКА
Главная » Выпуск №13 (223) » НЕИСПОЛНЕНИЕ — МАТЬ УЧЕНИЯ

НЕИСПОЛНЕНИЕ — МАТЬ УЧЕНИЯ

Рубрика Тема номера
О проблемах исполнения решений Европейского суда по правам человека

Если небесную сферу представить в виде некоего, как сейчас модно говорить, «единого европейского правового пространства», а созвездия, соответственно, правовыми полями отдельных государств, то в каждом из этих образований мы найдем мерцающие звезды (а то и «черные дыры») — эдакую ложку дегтя во всеобщей гармонии.

Мерцает себе такая звездочка втихаря, несколько оживляя монотонность небо-склона, но при этом, в общем-то, особо никого не задевая, однако стоит случиться какой-либо пертурбации в глубинах Вселенной, — и понеслась она по небу яркой кометой, увлекая за собой все новые и новые светила.

Так и с неисполненным судебным решением: тлеет оно себе тихо под ненавязчивый шорох казенных бумаг, неспешный скрежет административной машины и очаговые восклицания потерпевшей стороны. Тлеет и тлеет, пока не зацепит его своим заявлением в Европейский суд по правам человека какой-нибудь настырный борец за справедливость и это не повлечет целый звездопад новых заявлений и новых решений.

Именно в такой вот «хвост кометы», в сущности, и попало рассмотрение первых дел против Украины. Речь, в частности, идет о решении по делу «Кайсин и другие против Украины», а также об определениях по заявлениям Н. Скубенко и Г. Сергеева (см. журнал «Практика Європейського суду з прав людини. Рішення. Коментарі» № 2. 2001).

К счастью, во всех трех случаях до ответственности государства дело не дошло, т.к. стороны достигли мирного урегулирования либо разрешения путем исполнения по спорам, предметом которых стало не собственно нарушение прав заявителей (кстати, прав, Конвенцией о защите прав человека и основных свобод не предусмотренных, а потому, в соответствии с пунктом 3 статьи 35 Конвенции, и не подлежащих защите в Европейском суде), а… неисполнение судебного решения по восстановлению этих самых нарушенных прав.

Что же послужило основанием столь завидной «уступчивости»? По нашему мнению, причиной является абсолютная очевидность (с точки зрения прецедентной практики Суда в отношении исполнения/неисполнения судебных решений) уязвимости и бесперспективности позиции ответчика.

Собственно, развитие событий именно в этом направлении мы предполагали еще до разрешения названных дел Судом (см. «ЮП» № 20(102) 1999 г. и № 17 (175) 2001 г.). При этом в обеих статьях мы ссылались на решение «Горнсби против Греции» (1997), которое практически и стало своеобразным «локомотивом» дальнейшей прецедентной практики, представляя собой, фигурально говоря, голову той самой «кометы», «хвост» которой составили в том числе и упомянутые выше решения.

Однако в данных делах механизм применения названного судебного прецедента представляет в общем-то достаточно простую схему: от констатации наработанной практики ЕС, суть которой сводится к модели «судебное решение не исполнено (стало быть, нет доступа к суду), а значит, имеет место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции», — к конкретному факту неисполнения решения национального суда страны — участницы Конвенции, причем в жесткой связке: судебное решение — восстановление нарушенного права, неважно какого.

Сейчас же, по прошествии времени, когда прецедент созрел и процесс пошел, не грех остановиться и, что называется, припасть к истокам. Тем более, что копание в пусть уже, на первый взгляд, знакомом прошлом оказывается весьма интересным, познавательным, а также, что немаловажно, весьма перспективным – причем именно в контексте парадоксов современной украинской правоприменительной практики.

По большому счету, велика ли проблема — изыскать административные, организационные, финансовые средства выполнения судебного решения по восстановлению нарушенного права, к примеру, на получение заработной платы, пенсии, субсидий etc.? В сущности, подобные нарушения, вызванные элементарным отсутствием денег, «погасить» несложно, причем адекватно и в полном объеме — их выплатой. Что, собственно, и имело место, благо, однозначные выводы Суда по делу Горнсби особой пищи для дополнительных правовых экзерсисов не оставляют.

Однако эффективный результат не означает, что достижение его было столь же простым и однозначным.

Если мы обратимся к полному тексту дела «Горнсби против Греции», то увидим, сколь сложен и противоречив был путь к истине. Достаточным тому свидетельством является хотя бы наличие в сумме пяти (!) особых мнений судей и членов Европейской комиссии по правам человека.

Что же стало камнем преткновения?

Прежде чем попытаться прояснить этот вопрос, вкратце изложим фабулу дела. Господин Дэйвид Горнсби и его жена Ада Энн Горнсби, дипломированные преподаватели английского языка, являющиеся гражданами Соединенного Королевства и проживающие на острове Родос (Греция), 17 января 1984 года обратились в министерство просвещения в Афинах за разрешением о создании на Родосе частной школы по обучению английскому языку.

Министерство ответило отказом, мотивируя это тем, что только граждане Греции, в соответствии с законодательством этой страны, могут иметь право открывать подобные школы. Такой же отказ был получен и от местного отдела образования.

Тогда заявители обращаются в Суд Европейских сообществ, который принимает решение в их пользу. Однако повторное заявление в местный орган образования отклоняется, и опять по тем же причинам (негреческое гражданство). 8 июня 1988 года супруги обращаются в Высший административный суд Греции с ходатайством о признании недействительным решения об отказе, принятого председателем местного отделения образования.

Суд удовлетворяет заявление и признает решение недействительным.

8 августа 1989 года заявители вновь обращаются в местный орган образования с просьбой выдать разрешение, приобщив решение Высшего административного суда. При этом они обращают внимание, что дальнейшее затягивание предоставления разрешения не может быть оправдано. Однако ответа не получают.

Далее следует череда судебных и административных разбирательств, которая, тем не менее, ни к чему не приводит. В результате дело оказывается в Европейском суде по правам человека, причем не в связи с невыдачей разрешения на открытие школы, а по мотивам якобы имевшего место нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции, а именно — права на доступ к суду.

В своих возражениях правительство, не отрицая, что рассмотрение в Высшем административном суде касалось гражданских (civil) прав заявителей в значении статьи 6, и подтверждая, что решение было постановлено в их пользу, тем не менее настаивало, что заявление супругов Горнсби не подпадает под действие статьи 6, гарантирующей справедливое «судебное разбирательство» в буквальном значении этого понятия, т. е. непосредственно рассмотрение в судебном органе.

И действительно, никаких препятствий и проволочек в отношении заявителей в части доступа к суду как к таковому никто не допускал.

Что же касается неисполнения судебного решения административным органом, то это, по мнению правительства, совсем иной вопрос, не связанный с выяснением наличия этих прав в судебном порядке. На этом основании правительство приходит к выводу, что исполнение решений Верховного административного суда принадлежит к сфере публичного права и, в частности, лежит в области отношений между судебными и административными органами, и потому ни при каких обстоятельствах не может подпадать под действие статьи 6.

Как свидетельствует практика Суда, подобная (прямолинейная, как лом) логика весьма популярна среди ответчиков по подобным делам и не чужда некоторым судьям.

Что касается Комиссии, то она при рассмотрении данного вопроса опиралась не столько на формальные параметры проблемы (например, есть физический доступ в зал судебных заседаний, стало быть, есть и реализация права на доступ к суду), сколько исходила из духа Конвенции, принципа верховенства права и просто здравого смысла.

Констатируя, что Конвенция призвана гарантировать не права теоретические и иллюзорные, а права практические и эффективные, Комиссия приходит к выводу, что «право на суд было бы полностью иллюзорным и теоретическим, если бы государственные органы отказывались выполнять судебные решения».

В развитие этого подхода Суд, рассматривая вопрос об отнесении предмета заявления к сфере действия статьи 6 Конвенции, приходит к выводу, что «сложно даже представить, чтобы статья 6 детально описывала процессуальные гарантии, предоставляемые сторонам, а именно справедливое, публичное и быстрое рассмотрение, — и одновременно не предусматривала исполнение судебных решений». Таким образом, по мнению Суда, для целей статьи 6 исполнение решения, принятого каким-либо судом, должно рассматриваться как составляющая часть «судебного разбирательства».

Отсюда логичный вывод по делу: имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.

Собственно, приведенная выше аргументация и базирующееся на ней решение уже сами по себе являются достаточным основанием для того, чтобы использовать созданный делом Горнсби прецедент для фактического восстановления либо компенсации нарушенных (в том числе и не являющихся конвенционными) прав через применение положений статьи 6, что и имело место в упомянутых делах относительно Украины.

* * *

Кроме этого, данное дело, по нашему мнению, имеет еще и скрытый прецедентный потенциал в части понимания сути и роли института исполнения судебных решений в сфере административного правосудия.

Напомним, что прежде чем выйти на приведенную выше формулу относительно признания исполнения решения как части судебного разбирательства, Суд столкнулся с проблемой «вакуума», возникающего в связи с нестыковкой положительного разрешения спора в порядке административного судопроизводства (неправомерное решение административного органа отменено) с негативным (в смысле никаким) удовлетворением собственно интереса заявителей, а именно предоставлением возможности получить лицензию, поскольку в резолютивной части решений Высшего административного суда Греции признавался недействительным только отказ предоставить разрешение, но не ставилось требование о его предоставлении, ибо последнее выходило за пределы полномочий суда.

Ситуация нам ой как знакома: суд отменяет административное решение, на чем его компетенция исчерпывается, а соответствующий орган нового (положительного для заявителя) решения, восстанавливающего его право, не принимает.

В результате имеем классический вариант «сказки про белого бычка», а именно перефутболивание дела от административного органа к судебному и назад на фоне агонизирующей справедливости и тухнущей надежды заявителя увидеть вместо хоть и греющей заявителя бумажки об отмене незаконного решения какой-никакой конкретный акт в отношении того, для чего, собственно, все и затевалось — разрешения дела по сути с восстановлением нарушенного права.

К разрешению подобной ситуации суд опять же подходит с позиций изложенных выше принципов результативности судебных решений по сути, подчеркнув, что «указанные принципы приобретают даже больший вес в контексте административного производства при рассмотрении спора, результат которого имеет значение для гражданских прав стороны».

В развитие этого тезиса суд приходит к выводу, что, подавая заявление о проведении проверки в порядке судебного контроля в высший административный суд государства, сторона в споре добивается не только признания оспариваемого решения недействительным, но прежде всего устранения его последствий.

Отсюда логично следует вывод, что эффективная защита стороны в подобном судебном процессе и возобновление законности предусматривают, что административные органы обязаны исполнить решение этого суда. Тем более, что они являются составляющей государства, руководствующегося принципом верховенства права, и, стало быть, интересы этих органов опять же совпадают с основополагающей необходимостью осуществления правосудия.

В данном же деле, несмотря на напоминания со стороны заявителей об обязанности принять решение, соответствующее правовым нормам, нарушение которых привело к признанию оспоренных решений недействительными, греческие административные органы в течение пяти лет уклонялись от принятия необходимых мер для исполнения законного и обязательного судебного решения, чем, по мнению суда, лишили «положения пункта 1 статьи 6 Конвенции их полезного действия».

Анализируя подобный подход, судья Моренилли в своем особом мнении проводит аналогию с актами Государственного Совета Франции, которому удалось путем уподобления административного судопроизводства гражданскому превратить его в средство защиты лица от злоупотреблений со стороны государственных органов. Это дало основание г-ну Моренилли высказать мысль о том, что дело Горнсби «открывает новую динамичную фазу в развитии через прецедентное право понятия «право на суд» в сфере административного производства».

Присоединяясь к мнению большинства судей о том, что в данном деле имело место нарушение конвенционных требований в части эффективности фундаментального права на доступ к суду, г-н Моренилли рассматривает это как шаг к гармонизации гарантий в административном и гражданском судопроизводстве с целью эффективной защиты прав лица в его отношениях с административными органами.

По его мнению, в этом контексте административные решения перестают играть доминирующую роль в административном производстве и становятся лишь основанием для его осуществления. Предмет же административного производства формируется поданным заявлением, из которого выводятся правовые обстоятельства, в которых оказались заинтересованные лица.

* * *

Приведенные выше рассуждения не являются исчерпывающими в качестве иллюстраций прецедентных возможностей одного-единственного дела, касающегося вопроса исполнения (точнее, неисполнения) судебных решений.

Однако и их, по нашему мнению, достаточно, чтобы не наступить на пресловутые грабли, памятуя о том, что после ратификации Украиной Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый, кто пребывает под ее юрисдикцией, имеет право обратиться в Европейский суд по правам человека.

Поделиться

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Подписывайтесь на «Юридическую практику» в Facebook, Telegram, Linkedin и YouTube.

0 комментариев
Встроенные отзывы
Посмотреть все комментарии
Slider

Содержание

Государственная практика

НАЛОГОВЫЕ ЛЬГОТЫ: ГОСУДАРСТВО ГАРАНТИРУЕТ?

Деловая практика

МЕЖДУНАРОДНАЯ ЗАЩИТА ИНТЕЛЛЕКТА

Законодательная практика

АКТЫ ТЕКУЩЕГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

ПОЛИТИЧЕСКИЙ ПРОТИВОВЕС

Неделя права

ЛЕТНИЙ РЫВОК — 2002

Новости из-за рубежа

АРЕСТ БЫВШИХ ГРАЖДАН СССР

ОБВИНЕНИЕ В ШПИОНАЖЕ ГРАЖДАНИНА РОССИИ

КОМПАНИЮ GENERAL MOTORS ОБВИНЯЮТ В ПРИТЕСНЕНИЯХ СВОИХ СОТРУДНИКОВ

Новости профессии

ЗАКОН «О ЗАЩИТЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ КОНКУРЕНЦИИ»

ИТОГИ РАБОТЫ ПАРЛАМЕНТА

В КАЖДЫЙ ДОМ — СВОЕГО АДВОКАТА!

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

Первая полоса

Прокуратура не дремлет!

Прецеденты

ВОЗМЕЩЕНИЕ МОРАЛЬНОГО ВРЕДА

СУДЕБНЫЕ РАСХОДЫ

ПРИЗНАНИЕ ДОГОВОРА НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНЫМ

ПРИЗНАНИЕ ДОГОВОРА НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНЫМ

Судебная практика

ИМУЩЕСТВЕННЫЙ ПОРУЧИТЕЛЬ: ПОРУЧИТЕЛЬ ИЛИ ЗАЛОГОДАТЕЛЬ?

Тема номера

НЕИСПОЛНЕНИЕ — МАТЬ УЧЕНИЯ

РАЗРЕШИТЕ ОБЖАЛОВАТЬ!

НОМЕРА СЧЕТОВ В ИСПОЛНИТЕЛЬНЫХ ДОКУМЕНТАХ

РЕШИТЬ — НЕ ИСПОЛНИТЬ

Юридический форум

АДАПТАЦИЯ ОТЕЧЕСТВЕННОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

БОРЬБА ЗА ВЛАСТЬ

Другие новости

PRAVO.UA

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: