Генеральный партнер 2021 года

Издательство ЮРИДИЧЕСКАЯ ПРАКТИКА

Фирменный коктейль

Заведение высшего образования должно помочь студенту обрести профессиональную компетенцию как некий коктейль из базовых знаний и навыков, уверен партнер Asters Константин Соляр
Константин СОЛЯР: «Я поддерживаю идею преобразования магистратуры и считаю, что авторитетные люди из научной среды должны обязательно приложить к этому руку»

В Украине ежегодно выпускаются тысячи юристов, но юридические компании все так же сетуют на то, что найти идеального кандидата в ту или иную практику — задача далеко не из легких. Многие представители юридического сообщества активно интересуются этим вопросом, предлагая свои идеи, чтобы изменить текущее положение вещей. Среди одной из последних таких идей — создание в Украине специализированных магистратур по типу LL.M. О том, насколько реально это реализовать, что дает LL.M в процессе профессиональной деятельности, а также о том, кто каков он, идеальный выпускник вуза, мы говорили с Константином Соляром, партнером Asters, магистром права (LL.M.) Гарвардского университета, адвокатом штата Нью-Йорк (США).

 

— Какова качественная и количественная потребность рынка в молодых специалистах?

— Пожалуй, я буду не первым, кто скажет, что качественная подготовка молодых специалистов оставляет желать лучшего. Мы выпускаем значительно больше юристов, чем нужно рынку. Безусловно, нам необходимы юридические специальности. Однако, учитывая тот факт, что право в этом году, по статистике, занимает первое место по популярности среди абитуриентов, в таком количестве юристов, судей, прокуроров потребности точно нет, это перебор. Отмечу, что, несмотря на огромное предложение на рынке новоиспеченных юристов, качественно подготовленного специалиста найти очень сложно. Видимо, наше украинское поколение Z еще не до конца понимает, что в мире будущего, да и уже сейчас, существует множество других классных профессий, в которых явно ощутим дефицит кадров.

 

— Насколько знания, полученные на LL.M., помогают вам на практике и применяются на профессиональном поприще?

— Я поехал получать LL.M. в возрасте 30 лет (уже имея девять лет практики), что, по меркам нашего консервативного общества, достаточно поздно для погружения в университетскую жизнь. Для меня это было попыткой сделать профессиональный перерыв, я поставил перед собой цель осуществить профессиональную перезагрузку с мировоззренческим уклоном. Изначально у меня не было ожидания, что именно «статистические» знания, полученные там, мне сильно пригодятся в Украине (учитывая огромные отличия в правовой системе). Я больше надеялся на получение новых «динамических» навыков (skills) и развитие способов профессионального мышления. Ведь наша система юридического образования (за редкими исключениями) заточена на запоминание и механическое воспроизведение базовых теоретических знаний. В то же время в американской школе лекции как явление почти полностью отсутствуют. Ты с утра до ночи сидишь в библиотеке и читаешь огромное количество материалов (одновременно и научных работ, и судебных/практических кейсов). В большинстве этих материалов авторы не подают тебе ответы на блюдечке, а только задают вопросы или показывают разные взгляды на ту или иную проблему и просят занять свою позицию и аргументировать ее. Дальше в аудитории ты уже дискутируешь со своими очень сильными однокурсниками и профессором. Если профессор говорит тебе, что то, что ты только что сказал, является «интересной точкой зрения», и больше ни о чем не спрашивает, это «желтая карточка», которая подразумевает, что сказал ты какую-то несусветную глупость или вообще не понял суть проблемы, и можно сидеть дальше в классе и сгорать от стыда.

Если вернуться к вопросу о том, пригодились ли мне новые «статистические» знания, а не только навыки, то могу сказать, что спустя пять лет после выпуска я с огромным удивлением для себя обнаружил, что очень часто использую полученные знания в своей практике. Например, до иностранной магистратуры я был классическим корпоративным налоговым юристом. Такие американские курсы и тренинги, как трасты и наследственное планирование, международное налоговое планирование, контрактное право и основы построения переговорного процесса и «монетизации» рисков, мне очень помогают в моей теперешней практике.

Топовый иностранный вуз — это не только о знаниях и навыках. Это в первую очередь о ценностях и мировоззрении. Именно вузы там прививают молодому студенту правильные ценности и взгляды. И это то, на что нам нужно обратить особое внимание при построении нашей образовательной системы. Врачи отвечают за жизни людей, а юристы — за судьбы. Право — это мощный инструмент, и он должен быть в руках у людей, для которых справедливость и верховенство права не пустой звук. Во время своей заключительной речи президент Гарвардского университета прямо указывает на то, что выпускники должны использовать полученные знания для борьбы за ценности.

 

— Как вы оцениваете шаги, предлагаемые Концепцией развития юридического образования (Концепция)?

— Концепция правильно адресует проблему, будучи заточенной на решение проблем day-to-day. Предполагаю, что ее целью является не допустить к профессии большое количество просто «никаких» студентов. Важно помнить, что право — это система, где ты должен учиться и днем, и ночью. Реальность же такова, что в большинстве случаев это лишь очередь за дипломами. Если мы хотим иметь большое количество вузов — ладно, однако критерии получения доступа к профессии должны быть независимыми. Поэтому идея государственного независимого тестирования имеет смысл. Единственный нюанс — тесты должны разрабатываться людьми, имеющими необходимые знания в тестологии. Существуют глубокие методики в этой науке, позволяющие проверить знания студента под разными углами и сделать широкий мониторинг.

Вуз должен помочь студенту обрести определенную профессиональную компетенцию (как коктейль из базовых знаний и навыков). Безусловно, ты не можешь знать все, но ты обязан иметь эту компетенцию. Необходимы некие критерии, применимые не только к студентам, но и к преподавателям, к уровню английского у студентов, ведь английский — это способ получить доступ к последним мировым знаниям и подходам.

Я не верю в надлежащее создание и администрирование такого теста в Украине. «Некачественные» юридические факультеты и школы, аттестация — это миллиарды потерянных для экономики денег, потому что, к примеру, хедж-фонды в Бостоне владеют огромными суммами средств, которые нужно куда-то вложить. Однако из-за отсутствия надлежащей компетенции в администрировании и регулировании (даже там, где нет коррупции) многие из этих потенциальных инвестиций проходят мимо нас. Удивительно, но коррумпированные и профессиональные режимы имеют больше шансов на успех, чем некоррумпированные и некомпетентные (как известно, хуже глупца только глупец с огромной энергией и инициативой).

По моему мнению, нам нужны «агенты изменений». Независимое тестирование может быть стимулом для людей, что не стоит просто стоять в очереди за дипломом. Определенный стандарт — это стимул, но не инструмент для достижения. Такие инструменты — это агенты влияния. Просто говорить о том, что нужно, чтобы практикующие юристы шли преподавать, — это навязывать роль, абсолютно не свойственную многим. Да, практикующие юристы — это хорошо, но для обучения студентов необходимо владеть отдельными знаниями и навыками, а также соответствующим мировоззрением.

Концепцией предложены необходимые шаги, и я уже вижу, как ей будут сопротивляться. Подчеркиваю: все должно работать системно, чтобы привести к реальным изменениям. Ты либо идешь в эту систему, работаешь и получаешь результат, либо понимаешь, что это не твое. Профессию необходимо выбирать сердцем.

 

— Насколько реально, по вашему мнению, создать специализированные магистратуры по типу LL.M. в Украине?

— Вполне реально. Другое дело, что любые изменения, скорее всего, встретят огромное сопротивление. Бесспорным является тот факт, что в этих изменениях заинтересованы мы как украинцы. Как юрист я хочу брать людей на работу, но найти достойных работников с необходимыми навыками — еще тот вызов.

Я поддерживаю идею преобразования магистратуры и считаю, что авторитетные люди из научной среды должны обязательно приложить к этому руку: как ледоколом, рубить и извлекать на поверхность лучших. Кроме того, я однозначно за то, чтобы с 2021 года прием поступающих на места государственного или регионального заказа для получения степени младшего бакалавра по всем формам образования, а также для получения степеней бакалавра, магистра по заочной форме образования по специальностям 081 «Право» и 293 «Международное право» не проводился. Теоретически людям, желающим учиться «на заочке», можно было бы оставить эту возможность, но я считаю, что ты либо учишься, полностью в это погрузившись, либо работаешь.

Мы как юридическое сообщество должны поддержать грядущие изменения, да и многие вузы уже заинтересованы в этом. Это неоценимая возможность для пассионариев — тех, кто движется и развивается во всем.

 

— Есть ли формула успеха для молодого специалиста, некие критерии «универсального солдата»?

— Универсального стандарта не существует. Безусловно, существуют какие-то базовые критерии отбора. В ходе практической деятельности я могу передать свое видение, но это только мой взгляд на что-то одно. Выпускаясь из определенной школы, молодой специалист должен иметь свое понимание концепций, и практикуя, он развивается. Классные юристы учатся всему сами в процессе работы, на кейсах, интересной литературе, опираясь при этом на свой собственный теоретический базис. Мы как руководители можем направить, подсказать, но лишь человек с достаточным набором навыков и умением много и усердно работать, гореть делом может в нем преуспеть.

 

(Беседовала Алена СТУЛИНА, «Юридическая практика»)

 

Поделиться

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Подписывайтесь на «Юридическую практику» в Facebook, Telegram, Linkedin и YouTube.

0 комментариев
Встроенные отзывы
Посмотреть все комментарии
Slider

Другие новости

PRAVO.UA

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: