Еженедельная газета «Юридическая практика»
Сегодня 23 ноября 2017 года, 15:00

Генеральный партнер 2017 года

Адвокатское Бюро Гречковского - генеральный партнер газеты Юридическая практика в 2015 году
Еженедельная газета «Юридическая практика»

Тема номера: Хозяйственное право и процесс

№ 43 (1035) Хозяйственное право и процессот 24/10/17 (Тема номера: Хозяйственное право и процесс)

Судопроизводственная необходимость

«Если мы хотим обеспечить справедливое правосудие, то должны не только сформировать заново судейский корпус, но и наделить судей действенными инструментами управления судебным процессом», — убежден Алексей Кот

 

Алексей КОТ: «Обеспечение права на справедливый суд — одна из основополагающих задач судебной реформы»

Вот-вот должны подготовить для подписания принятый 3 октября с.г. Закон «О внесении изменений в Хозяйственный процессуальный кодекс Украины, Гражданский процессуальный кодекс Украины, Кодекс административного судопроизводства Украины и другие законодательные акты», которым три процессуальных кодекса излагаются в новой редакции.  Своими ожиданиями от грядущих новаций хозяйственного судопроизводства поделился адвокат, доктор юридических наук, управляющий партнер ЮФ «Антика», член Совета по вопросам судебной реформы при Президенте Украины Алексей Кот.

 

— Алексей, безусловно, вам как члену Совета, соавтору текстов новых процессуальных кодексов они важны как целостный акт. Но позвольте обратиться к вам как к адвокату, практику. Готовы ли вы работать по новым кодексам и вступления в силу каких норм ХПК вы ждете больше остальных?

— Наверное, морально мы все уже давно готовы к новым процессуальным кодексам. Я расцениваю их как хороший инструментарий, который, с одной стороны, позволит адвокатам занимать активную позицию в процессе, а с другой — даст возможность судье управлять процессом. Ставшие привычными уловки сторон — множественные заявления об отводе судьи, необоснованные, а порой абсурдные ходатайства и жалобы на процессуальные решения — нередко лишали смысла судебное рассмотрение, а судья не мог пресечь их без риска поступления на него жалобы. Теперь суд получит реальную возможность бороться с подобными проявлениями.

В адвокатской среде есть некие опасения, что в борьбе с недобросовестными адвокатами мы породим недобросовестных судей, которые любую реализацию процессуальных прав смогут расценивать как процессуальную диверсию и реагировать, к примеру, наложением штрафа. Параллельно адвокаты будут нести риск привлечения к ответственности за допущенные (реально или по мнению суда) нарушения.

 

— С другой стороны, судьи также могут быть привлечены к ответственности за злоупотребления.

— Да, законодательство наравне с ответственностью адвокатов как участников судебного процесса предусматривает и ответственность судьи. Но я позитивно воспринимаю нормы, позволяющие судьям пресекать процессуальные диверсии, то есть действия сторон, не направленные на достижение цели правосудия. В этом вопросе я оптимист, поэтому полагаю, что практика быстро сформирует правильные подходы к тому, что считать реализацией процессуального права, что — злоупотреблением правом (например, неоднократное заявление отвода на тех же основаниях), а что — нарушением процесса (например, подача жалоб на решения, не подлежащие обжалованию), и, соответственно, адекватные меры пресечения процессуальных диверсий. Добросовестные участники процесса от этого будут в выигрыше.

Уверен: если мы хотим достичь справедливого правосудия, мы должны не только сформировать заново судейский корпус, но и наделить судей действенными инструментами управления судебным процессом. Если судья и впредь будет обязан выслушивать по десять представителей каждой стороны, ни один из которых не имеет полномочий, ни возможности полноценно представлять интересы в суде, если будет вынужден прерывать или переносить заседания, поскольку ему каждый раз заявляют отвод, если будет вынужден дожидаться, пока апелляционный суд не вынесет очевидного отказа в удовлетворении жалобы на процессуальное решение, не подлежащее обжалованию, реформа не состоится.

 

— Раз мы говорим о дисциплине сторон, как вы относитесь к введению таких инструментов, как, в частности, встречное обеспечение — чтобы ходатайствующий также нес риск реальной ответственности в случае безосновательности своих требований?

— Это вполне логичный и закономерный процесс. Более того, сегодня данный институт уже присутствует в действующем процессуальном законодательстве, хотя мы и не можем говорить об эффективном его использовании. Было время, когда судебные требования обеспечивались всем имуществом компании, в результате чего зачастую блокировалась деятельность конкурента. Сегодня суды учитывают сумму иска и, к примеру, арестовывают средства на счетах в пределах требований, но ведь и в этом случае иск далеко не всегда удовлетворяется. По сути, мы не вносим в этот аспект ничего абсолютно нового. Мы лишь выделяем и закрепляем инструмент, который и сегодня может использоваться сторонами, хотя, признаюсь, я на практике его не встречал.

 

— Новый ХПК направлен на то, чтобы уравнять стороны. Но всегда, когда есть право, есть риск злоупотребления им. Наверное, не в самом законе дело.

— Известный цивилист Иосиф Покровский, рассматривая проблемы злоупотребления правом в далеком 1917 году, цитировал латинскую фразу: «Malitiis non est indulgendum» («Если тебе позволено быть в известных пределах эгоистом, то это не значит, что ты можешь быть злым»). Эта сентенция в полной мере отражает мою позицию по данному вопросу. Если у тебя есть право на возмещение, то ты не зарабатываешь на этом, ты лишь компенсируешь свои потери. Пришлось потратиться на хорошего адвоката — хорошо, есть инструмент соответствующего возмещения расходов. Однако это не означает, что ты можешь договориться с адвокатом, чтобы взыскать большую сумму с должника и поделить ее.

 

— Полная компенсация затрат на правовую помощь адвоката должна несколько нивелировать опасения сторон относительно дороговизны услуг профессионалов. Как вы считаете, часто ли будут суды использовать право ограничить компенсацию разумным размером?

— Это один из моментов, по которому судам нужно быстро и четко сформировать практику. Надеюсь, что в том случае, когда стороной будет заявлена адекватная и потраченная в действительности сумма в рамках, к примеру, обычной почасовой ставки представителя или обычно выставляемой им цены за подобные услуги, то у суда не должно возникать предпосылок для снижения суммы возмещения. Полагаю, что если гонорар уплачен и нет никаких весомых доказательств того, что имеет место сговор «заработать» на оппоненте, суд не должен применять свое право ограничить компенсацию расходов на адвоката. Тем более что стороны вправе достичь компромисса и урегулировать конфликт самостоятельно, даже когда спор передан на рассмотрение суда.

Действительно, есть риск, что появится практика гонорара успеха в худшем его проявлении, когда в случае выигрыша адвокату будет обещано огромное вознаграждение в надежде на то, что его выплатит оппонент, однако я бы не назвал такой риск существенным.

Надеюсь, что важную роль в вопросе становления корректной практики эффективного возмещения стоимости адвокатских услуг сыграет и сама адвокатура. В этой части не стоит забывать опыт наших иностранных коллег.

 

— Наверняка, решаясь идти в суд клиент понимает, что это связано с некоторыми финансовыми затратами, которые могут быть не компенсированы полностью.

— Справедливости ради надо сказать, что никто не мешает сторонам договориться о разрешении спора без суда и не нести рисков оплаты услуг адвоката оппонента. Это может быть стимулом для применения внесудебных инструментов, той же медиации.

 

— В кодексах предусматривается институт судебной медиации. Как вы его оцениваете?

— Да, такая идея воплощена, чтобы стороны имели возможность индивидуального конфиденциального общения с судьей, поиска компромисса с оппонентом.

 

— Вряд ли всем понравится, что оппонент сможет о чем-то говорить с судьей без огласки.

— Но если мы хотим получить результативную судебную медиацию, это необходимо. Если стороны пошли в суд, значит, конфликт в той стадии, когда они не могут договориться друг с другом. Мало кто готов прямо сказать, в чем может уступить, от каких требований отказаться. Если не будет конфиденциального общения с судьей (а в данном случае он будет медиатором!) тогда не нужно возлагать на суд функцию медиации. Но в ходе обсуждения в рабочей группе, в Совете по судебной реформе на этот институт возлагали немалые надежды. Да и опыт других стран, например Канады, Нидерландов, показывает, что этот институт работает. Тем более что в наших районных судах эту модель уже опробовали как пилотный проект, и были хорошие отзывы и результаты.

Что касается общения с судьей, то необходимо отдавать себе отчет в том, что в наш цифровой век принудительно изолировать судью от общения со стороной вне процесса невозможно. Так почему же не предусмотреть легальный и проверенный в мире механизм, когда общение с судьей будет допустимо, более того, требуется для достижения эффективного результата судебной медиации.

 

— По принципу «не можешь избежать — урегулируй»?

— Нет. В этой сфере чуть по-другому. Можешь урегулировать — урегулируй. Считаю, что надо создавать правила для тех отношений, которые уже возникли или могут реально возникнуть, а установление запретов — недопустимый и малоэффективный способ юридической регламентации. Такой запрет — это по сути признание государством своей неспособности управлять общественными отношениями. Если некие отношения, способы поведения, в них есть общественная потребность, и никакой запрет не сможет их остановить.

Возьмем, к примеру, криптовалюту. Какие бы ни были опасения у регуляторов относительно криптовалют как средства платежа или инвестиционного инструмента, не думаю, что запрет их использования даст хоть какой-то мало-мальский эффект. Также и с общением с судьей в рамках судебной медиации.

 

— Наверное, сторонам будет легче принять этот инструмент, поскольку процессуальные кодексы закладывают ведение тяжбы, как я это называю, «с открытым забралом» — все аргументы, все доказательства стороны должны будут представить на предварительном заседании. Вы, адвокаты, готовы идти в такой процесс, когда нельзя будет на последнем заседании привести «самый веский аргумент»?

— Вероятно, по части тактики ведения процесса это будет несколько обеднять арсенал адвоката. Но это должно повысить его мастерство, чтобы правильно комбинировать, анализировать и использовать контраргументы оппонента в свою пользу.

С другой стороны, мы же ставим перед собой цель повысить эффективность правосудия и защиты нарушенных прав и интересов судом. И в этом контексте такой порядок, на мой взгляд, будет способствовать достижению поставленной цели, тем более что во всем мире юристы так давно работают, да и наши юристы, которые участвуют в судебных процессах в иностранных юрисдикциях, в коммерческих арбитражах, работают так.

Повышается значение (или точнее — приобретает смысл) институт предварительного судебного заседания. В условиях раскрытых доказательств и суд сразу будет видеть картину в целом, и стороны будут более открыты в вопросе урегулирования спора. Адвокаты, думаю, быстро адаптируются и будут работать над тем, чтобы до заседания найти все доказательства, подтверждающие позицию доверителя. Суду же останется лишь взвесить доводы сторон, проверить, подтверждены ли они предоставленными сторонами доказательствами, и принять решение, исходя из того, что есть в материалах дела.

Суд всегда должен быть «над схваткой», у него нет функции «защиты более слабой стороны». Принцип диспозитивности, к которому мы стремимся, означает, что стороны равны, тем более если мы говорим о профессиональном адвокатском представительстве.

 

— Этот институт, как, впрочем, и другие, должен привести к тому, чтобы сторонам в каждом деле обеспечивалось право на справедливый суд.

— Это одна из основополагающих задач проводимой сегодня судебной реформы. Есть запрос общества на восстановление доверия к суду — соответствующие политические решения на уровне Президента и парламента приняты. Подходит к завершению конкурс на занятие должностей судей Верховного Суда, стартовали конкурсы в другие суды. Считаю, что судьям, которые прошли такой непростой, многоуровневый отбор с привлечением ряда институтов гражданского общества (как это предписывает Закон Украины «О судоустройстве и статусе судей» 2016 года), есть все основания доверять, но при этом — я повторю свою мысль — им необходимо предоставить соответствующий инструментарий. Если у стороны есть некие права в процессе, а у суда в то же время нет инструментов контроля над корректностью их использования, то мы вынуждены будем откровенно признать, что отобрали лучших кандидатов и превратили их в пушечное мясо, поскольку без надлежащего инструментария даже суперсудья не сможет управлять процессом, поскольку должен будет действовать в соответствии с частью 2 статьи 19 Конституции Украины в пределах своих процессуальных полномочий.

Поэтому важно не только дать сторонам возможность эффективно отстаивать свои права в суде, но и наделить суд такими рычагами, которые позволят ему действительно оказаться «над схваткой», сдерживать стороны в рамках процесса и принять справедливое решение.

 

— Теперь одним из видов доказательств в хозяйственных судах станут показания свидетелей. Как часто в хозпроцессе требуется именно вызвать человека в суд и, соответственно, насколько опасения относительно затягивания обоснованны?

— Этот институт предусмотрен новым ХПК, но ответ на поставленный вопрос сможет дать только практика. Считаю, что институт свидетелей в ХПК процессе сможет обогатить хозяйственный процесс. При этом надо понимать, что свидетельские показания в хозпроцессе смогут быть допустимыми доказательствами лишь по ограниченному спектру вопросов. С другой стороны, следует признать, что и сегодня мы, адвокаты, используем их в процессе, правда, завуалированно.

Новое всегда вызывает опасения. Они были и в отношении заключений экспертов в сфере права, дескать, неужели судья не является экспертом в сфере права. При всем уважении к судьям и коллегам мы не можем знать все из всех сфер права. Поэтому заключение ученого, который всю жизнь посвятил изысканиям в сфере земельного права или цивилистики, может позволить не просто доказать что-то в суде, но и понять истинный смысл правоотношений и норм, их регулирующих. Применима в этом случае аналогия права или нет? Я буду утверждать, что да, оппонент — что нет, а судье как разобраться? А если мое мнение подкреплено заключением, к примеру, академика, а оппонент лишь ссылается на некоего специалиста, чьи научные изыскания по проблемному вопросу малоизвестны, это, наверное, позволит судье сделать свой вывод.

И не нужно бояться, что ученые в поисках легких денег поставят на карту свое имя — возможно, мне просто повезло в этом отношении, но среди моих знакомых ученых таких людей я не встречал.

К тому же и сегодня мы используем доктрину, заказываем исследования в научных институтах, цитируем в своих письменных пояснениях великих ученых, так почему мы боимся это делать открыто? Не надо забывать, что это будет лишь одним из вспомогательных инструментов. В проекте ХПК (к слову, как и в проекте Гражданского процессуального кодекса) прямо указано, что заключение эксперта в сфере права не выступает доказательством, не может включать в себя оценку доказательств, имеет консультативный характер и не является обязательным для суда.

Более того, экспертное заключение по вопросам права может предоставляться лишь в ограниченных законом случаях — при применении аналогии закона и аналогии права, а также для установления содержания норм иностранного права.

 

— Впервые за последнее время парламент принимал столь объемный законодательный акт не ночью и работал над текстом, обсуждал поправки, не торопился и не давил, за исключением поправок последнего дня. Как соавтор проектов, как вы считаете, насколько будет сохранена конструкция кодексов?

— Это очень объемный материал, и сегодня большая ответственность лежит на юридическом управлении парламента. Конечно, хочется увидеть окончательный текст и обнаружить, что концепция, заложенная членами Совета по судебной реформе в процессуальные кодексы, не нарушена. Приятно, что документу уделили столь много времени, однако для таких актов есть определенный риск, связанный с внесением поправок. Данный законопроект имеет весьма сложную взаимосвязанную структуру, и если была идея изменить некий подход на этапе подготовки законопроекта, мы тщательно проверяли, чтобы изменения были по всему документу, по всем кодексам. Как я могу судить, многие депутаты также предлагали комплексные поправки, но если три из них приняли, а пять отклонили, это может разбалансировать документ.

Следует понимать, что речь идет об абсолютно новых процессуальных кодексах, потому оценивать их эффективность можно будет лишь по результатам их применения. В любом случае нужно признать, что законодательные акты не могут приниматься на века. Они могут и должны корректироваться, отвечая требованиям общества, поэтому не вижу особой проблемы (более того, считаю оправданным!), если по прошествии определенного периода времени будет проведен аудит эффективности процессуальных кодексов и с учетом практики применения будут внесены соответствующие коррективы.

 

(Беседовала Ирина ГОНЧАР,

«Юридическая практика»)

 

 



Комментарии: »

Macro

Вопрос в том, что о реформе судов рассуждают, а так же непосредственно ею занимаются адвокаты, которые в большей мере посвятили свою профессионалтную деятельность банальному решалову с судьями и чиновниками.

Николос

Для автора, я так понимаю, справедливый суд - эту суд для богатых. Нет денег - не судись. Если так, значит будет суд линча.

Присоединяйтесь к обсуждению!

Автор *
E-mail
Текст *
Осталось
из 2550 символов
* - Поля, обязательные для заполнения.

№ 43 (1035) от 24/10/17 Текущий номер

Хозяйственное право и процесс

№ 43 (1035)
Государство и юристы

Остров Крипт

Судебная практика

Одни оговорки

Тема номера:

Ипотеки час

Частная практика

Перерыв на обет

По вашему мнению, кто должен возглавить новый Верховный Суд?

Судья

Адвокат

Ученый-юрист

Лицо, имеющее совокупный стаж работы

Не имеет значения

Ваш собственный вариант ответа или комментарий Вы можете дать по электронной почте voxpopuli@pravo.ua.

"Юридическая практика" в соцсетях

fb youtube fb fb

Заказ юридической литературы

ПОДПИСКА